– Давно. Лет сорок слишком будет. Когда я прибыл на св. гору, так он уже в пещере жил; а с той поры двенадцатый год пошёл… Да вот он и сам на лицо.
Лукиан подошел к Анфиму и обычным порядком попросил у него благословения. Анфим не ответил ему, и, не выходя из кельи, пристально оглядывал меня с видимым недоуменьем.
– Кто это? спросил он по-гречески у Лукиана.
– Кто? Известно раб Божий. Чего спрашиваешь?
Анфим не говоря ни слова сейчас же бросился в ноги.
– Прости меня, отче! Мирян-то я давно не видал, так потемнение напустил лукавый. Прости меня!
– Бог да простит, – ответил Лукиан растерявшись.
Мы уселись на каменьях. Анфим не знал что делать с гостями. Он долго торопливо переходил то в келью, то обратно к нам и наконец, принес нам по винной ягоде и по кружке воды. Мы стали угощаться, а хозяин присел к сторонке на камень и бросал робкие взгляды на меня и на Лукиана.
– Ты русский? спросил он меня наконец.
– Русский;