До той поры, пока изъ тлѣнья
Прахъ по воспрянетъ., обновись,
Трубы услышанъ страшный гласъ!
На. я той нивѣ сокровенной.
Гдѣ подъ землей схоронено
Пшеницы чистое зерно,
И плевелъ сорный и презрѣнный,
Который въ пламени сгоритъ,
И странникъ -- нищій и прохожій,
Ѳедота гость, Андрей, рабъ Божій,