В то время как сестры гостили у меня, однажды утром сестра Анна Петровна и говорит мне:
-- Сегодня я видела во сне, что кто-то говорит мне: "Вот и 1812-й год, а ты все еще не в монастыре".
-- Это потому, что ты думаешь об монастыре, оттого тебе про это и снится, -- говорю я ей.
-- Нет, сестра, это опять мне напоминание.
Надобно сказать, что она еще в 1811 году видела во сне страшный суд, и тогда это ее очень поразило, и она положила идти в монастырь. Во время неприятеля она опять подтвердила свое обещание, что, ежели Господь всех нас помилует от погибели, непременно вступит в монашество; и тут вскоре она этот сон-то и увидела.
-- Так что же ты теперь думаешь делать? -- спросила я ее.
-- Хочу готовиться.
-- Испытай ты сперва себя, -- говорю я ей.
У нас, впрочем, монашествующих было в роду немало.
Из Корсаковых были два митрополитами: Игнатий -- сибирский, Иосиф -- псковский. Игнатий был стольником при царе Алексее Михайловиче. Куда он поступил прямо из мира, я не знаю, но слыхала, что он был одно время при архиерее в Вологде, и, присланный от него в Москву за сбором с письмом от царицы (Марии Ильиничны) ,39 отправился в Соловецкий монастырь. После того недолгое время он был в Ярославле в Спасском монастыре архимандритом (1683--1684); потом его перевели в Москву в Новоспасский монастырь (1684--1692) и возвели оттуда прямо во сибирского митрополита. Он был в свое время человеком ученым; очень умный и духовный муж, он писал грамоты и против раскольников и, будучи еще архимандритом Новоспасским, был послан в Костромскую епархию обращать раскольников. Под конец своей жизни он испытал большие скорби, был вызван в Москву и сидел в заключении в Чудове монастыре, потом жил в Симонове монастыре и там скончался или в 1700 или в 1701 году, и там погребен.