ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
I
Павловское хотя и было очень хорошо своими постройками и очень обширным парком в новом вкусе -- в английском, то, что прежде называли пейзажным садом l (jardin paysager), далеко, однако, уступает во всех отношениях Гатчине, где замечательна прозрачная вода в прудах: точно хрустальная, так что видно все, что на самом дне. В Павловске, напротив того, пруды сильно цветут и оттого всегда зеленоватого цвета.
Когда императрица там пребывала, каждый день ранехонько утром и пошлют несколько человек в лодках ко всем прудам: они плывут и славливают зелень.
Будучи в Павловске, мы ходили смотреть знаменитый Розовый павильон 2 (le Pavillion des roses); цветы только еще начинали распускаться, но я думаю, что когда все распустятся -- это точно должно быть неописанной красоты.
Тут я в первый раз увидела и узнала, что такое называется "Эолова арфа", и слышала, как она играет, когда ветер шевелит струны;3 выходит очень складно.
О Царском Селе я много слыхала от батюшки, потом от братьев, когда при императрице Екатерине они служили в гвардии. По воскресеньям они иногда удостоивались там обедать за царским столом. Но они не могли видеть того, что я видела: батюшка, служивший при императрице Елизавете Петровне и вышедший в отставку в первые годы императрицы Екатерины, видел только одно начало того в полном смысле царского поместья, которое из него сделала государыня. Иностранцы, приезжавшие при ней в Россию, не могли довольно надивиться этому чуду. Из них кто-то сказал очень умно, когда государыня спросила его: как ему нравится дворец?
-- Там все роскошно и великолепно, недостает только одного... Императрица посмотрела с удивлением, не понимая, чего еще могло бы
недоставать.
-- Недостает футляра для этой неоценимой драгоценности. Кем это было сказано, не могу припомнить...