4 ... родился при Петре I и был лично ему известен. -- В. Н. Татищев родился 19 апреля 1686 г. и с десятилетнего возраста был стольником у вдовы царя Иоанна Алексеевича (брата Петра I) Прасковьи Федоровны в подмосковном селе Измайловском, где в молодости часто бывал Петр I с друзьями. В 1704 г. Татищев с братом Иваном начал службу в драгунском полку, смотр которому (19 февраля 1704 г. по случаю приезда в Москву турецкого посла Мустафа-Аги) был учинен самим Петром. С 1706 г. он становится "лично известным" Петру и участвует в Полтавской битве, в которой был ранен на глазах царя (подробнее см.: Кузьмин А. Татищев. М., 1981, с. 23--29).
5 ... долгое время жил за границей для своего обучения... в Германии... -- В 1712--1716 гг. Татищев учился военному делу (артиллерии) в Германии.
6 ... службу свою начал на восемнадцатом году... -- В 1704 г. вступил в военную службу и учился в московской артиллерийской и инженерной школе.
7 ... был он посылыван и в Швецию, где учился горному делу... -- В Швеции Татищев был по поручению Петра I в 1724--1726 гг.
8...и в Сибирь его посылали... заниматься рудокопнями и горным производством. -- В 1734--1737 гг. Татищев вступил в управление Уральским краем; 17 марта он был назначен главным начальником горных заводов Сибири; в 1737--1739 гг. уже в чине тайного советника и генерал-поручика он был направлен в экспедицию (ее еще называли Киргиз-Кайсацкой), чтобы привести в исполнение план своего предшественника И. К. Кириллова, построить ряд крепостей и проложить охраняемый путь до Средней Азии для удобства торговли со странами Ближнего и Среднего Востока.
9 ... стоял за самодержавие, которого не желали многие из вельмож. -- Исследователь писал об этом: "Известно, что Татищев участвовал в событиях 1730 г. Когда Верховный совет предложил дворянству представить свои соображения о лучшем образе правления, составилось много кружков. В одном из них действовал Татищев. <...> он составил и подал мнение о несправедливом присвоении верховниками власти избирать государя и издавать законы и о неприкосновенности монархической самодержавной власти. Вместе с тем он представил соображения, принятые наибольшим числом дворянства, об устройстве Сената и издании новых законов, об учреждении народных училищ, об улучшении быта духовенства и купечества и об учреждении правильного престолонаследия. Наконец, Татищев принимал участие в поднесении императрице адреса о принятии ею самодержавия. Императрица была довольна образом его действий и назначила его церемониймейстером при своей коронации" (Чистович, с. 616).
10 ... сделали обер-церемониймейстером... -- Татищев получил этот чин ко времени коронации Анны Иоанновны -- к апрелю 1730 г. Ему был пожалован также чин действительного статского советника (гражданский чин IV класса по XIV-классной Табели о рангах) и деревня с тысячью душ.
11 ... злодей Бирон... -- Граф Бирон Эрнст Иоганн (1690--1772), с 1737 г. -- герцог Курляндский; министр императрицы Анны Иоанновны, ее фаворит и фактический правитель государства; при нем в государственной и общественной жизни страны началось засилье иноземцев, главным образом немцев; нещадно разграблялись богатства страны; стали нормой жизни репрессии против недовольных бироновщиной, царили шпионаж и доносы.
12 ... хлопотал о разводе... имела связь с Радищевым. -- Фигурирующая в журнальной публикации и в отдельном издании фамилия "Радищев" -- явная опечатка. Речь идет о другом человеке. "В бытность свою в Ракове монастыре, -- пишет Чистович, -- Решилов вошел в преступную связь с женою известного В. Н. Татищева, вследствие чего последний просил Синод о разводе его с женой (Анною Васильевною, урожденною Андреевскою, вдовою Реткина), с которой жил в супружестве с 1714 г. и от которой имел сына и дочь..." (Чистович, с. 466--467). Упоминаемый здесь Решилов -- бывший раскольник, а впоследствии приближенный Феофилакта Лопатинского иеромонах Иосиф Решилов, замешанный в дело о пасквиле на Феофана Прокоповича. Чистович так характеризовал его: "Решилов был человек пустой и продажный, грубый и наглый проходимец, у которого в душе не осталось, по-видимому, ни одного чистого понятия, ни одного честного движения. Он в грош не ставил монашество, хотя был иеромонахом; развратничал с крайним бесстыдством; но где нужно было, ползал и пресмыкался с таким же крайним самоуничижением. В монастырях (Тверской епархии), которыми он управлял с званием игумена, он не возбуждал ничего, кроме ненависти, своими притеснениями монахов и монастырских крестьян, хищничеством и поборами" (там же, с. 461).
13 ... был губернатором в Оренбурге... подкопались под него. -- Татищев был начальником Оренбургской комиссии; в 1738 г. по наущению Бирона и члена Верховного тайного совета всесильного канцлера И. А. Остермана (1686--1747) местные обвинители, которые были ранее обличены Татищевым, подали на него свои доносы, и в мае 1739 г. была создана следственная комиссия. Татищев был отстранен от дел, лишен всех званий и взят под домашний арест. Но обвинения не подтвердились, в июле 1739 г. Остерман предложил направить Татищева в Калмыцкую комиссию, центром которой была Астрахань. При этом Остерман обещал ему, что если его миссия "примирить инородцев" удастся, то он будет "прощен". Руководство Калмыцкой комиссией длилось до 1745 г. и воспринималось Татищевым как ссылка. Во время этой его миссии произошел государственный переворот, и престол заняла Елизавета Петровна (25 ноября 1741 г.). Пал давний недруг Татищева -- Остерман. Новое правительство 15 декабря 1741 г. назначило Татищева по совместительству с прежними обязанностями астраханским губернатором. Это новое назначение было для Татищева заключением в "узилище": Астрахань была окраиной, куда ссылались преступники всех рангов и опальные чиновники. В этой должности Татищев стал объектом травли со стороны недругов, и в августе 1745 г. ему было предписано "жить в своих деревнях до указу, а в Петербург не ездить" (подробнее см.: Татищев, с. 285--302). Больной и измученный, поселился он в деревне сына под Симбирском, а затем ему было разрешено переехать в д. Болдино (под Москвой). О своих сибирских злоключениях Татищев упомянул в собственной "Истории Российской". Рассказывая о предсказаниях придворного юродивого Тимофея Архиповича, он пишет: "Как я отъезжал 1722-го года другой раз в Сибирь к горным заводам и приехал к царице прощение принять, она, жалуя меня, спросила оного шалуна, скоро ли я возвращусь? Он, как меня не любил за то, что я не был суеверен и руки его не целовал, сказал: он руды много накопает, да и самого закопают. Но сколько то право, то всякому видно" (там же, с. 116).