-- Катерина Петровна, что с вами? -- спросишь ее.
-- Ах, милюся (она была картава), умираю, совсем умираю, голова болит.
И точно: голос слабый, еле говорит; кто ее не знал, мог бы подумать, что она и взаправду больнехонька.
Посидишь с нею, поговоришь, она забудет свою болезнь и начинает снимать все свои компрессы: и с головы, и с рук; пройдет еще несколько времени, велит открыть ставни... "Вот, милюся, ты приехала, мне ведь стало лучше". Потом, глядишь, позовет девушку: "Дай одеться". И немного погодя выйдет в гостиную, а там на балкон и пойдет гулять...
У нее была дочь, которую она любила и лишилась ее лет 15-ти. Кроме того, еще детей не было, и из любви к дочери она ее нянюшку всюду с собой возила... Она была большая трусиха в дороге: едет в большой четырехместной карете и то и дело что кричит: "Стой, стой, пустите, пустите... я выйду... гора... ай, ай, ай -- косогор... стой, стой, мост. Я боюсь... пустите..."
Человек подойдет и станет ее уговаривать:
-- Помилуйте, сударыня, никакой горы нет, -- ровное место, не извольте беспокоиться...
-- Ну, хорошо, ступайте... Так ты говоришь, нет опасности?
-- Никакой, сударыня, будьте покойны.
Но только что тронутся с места, опять кричит: "Стой, стой", и опять та же история.