-- Что ж это Меркуловы никогда не скажут, хороша ли собой княжна Долгорукова?
Престранные были эти Меркуловы: не то чтоб они были хороши собой, но недурны, сложены как следует, здоровья прекрасного и кушали во славу Божью -все, что ни подадут.
Как приехали Долгоруковы к себе в деревню и познакомились с Меркуловыми, стали мы примечать в них перемену: обе сестры начали как-то гнуться на бок и странно ходить, как прежде не хаживали, и стали жаловаться на свое здоровье: то холодно, то сквозной ветер, то им сыро. Вздумали привередничать за столом: это вредно, это тяжело, то жирно, другое там солоно или кисло.
Это нам казалось смешным и странным, но все мы не догадывались, что они перенимают у кого-нибудь весь этот вздор, а думали, что они так сами по себе дурачатся: и кому бы пришло в голову, чтобы человек, родившийся прямым, не кривобоким, стал вдруг корчить из себя кривобокого?
Которая-то из моих сестер раз и спрашивает у одной из Меркуловых:
-- Что это, матушка, как ты стала себя криво держать, точно кривобокая какая?
-- Бок болит, так все меня и гнет на сторону.
Чужой боли не угадаешь: может, и взаправду нездоровится и бок болит.
Батюшка тоже заметил перемену в Меркуловых: не едят за столом того, другого. -- Давно ли это вы начали разбирать, что вредно, что здорово; вы, кажется, прежде все едали?
-- Что-то желудки у нас испортились, плохо переваривают пищу, спазмы делаются.