-- Полно, Анна Николаевна, смущать, Ростопчин уверяет...
-- Ах, какая же ты легковерная, охота тебе его слушать, этого краснобая, он только людей морочит; говорю тебе, собирайся, а то поздно будет, все из Москвы выбирай...
Приедешь к Апраксиным или к Архаровым, там Ростопчин, и совсем другие толки.
-- Кто это выдумал, что у нас разрыв с Францией? А ежели бы и была война, разве допустят до Москвы? Это всё барыни выдумывают, это кумушки и вестовщицы разносят по городу; никогда этого и быть не может.
Мещерская говорит: "Не сьюшай, сесья, собияйся, фьянцуз идет". {Она была косноязычна и "р" не могла выговаривать.} Бывало, и придешь в тупик, не знаешь, чему верить, кого слушать.
II
Однажды приехали мы с мужем к Апраксиным: в гостиной множество гостей; Екатерина Владимировна, как всегда, спокойная и веселая. Гедеонов и Яковлев что-то рассказывают и шутят, и Степан Степанович тоже превеселый...
Немного погодя взял он мужа за руку и повел к себе в кабинет и говорит ему: "Вы не полагайтесь, Дмитрий Александрович, на официальные известия и на то, что говорит Ростопчин, -- дела наши идут нехорошо, и мы войны не минуем. Главнокомандующий с войском около Смоленска, там и государь был уже или на днях будет... Не разглашайте, что я вам говорю, а собирайтесь понемногу и укладывайтесь: может случиться, что Бонапарт дойдет и до Москвы, будьте предупреждены. Все это может случиться скорее, чем мы ожидаем..."
Возвратились они опять в гостиную, Апраксин веселый, как был, а муж мой красный и как будто смущенный... Думаю: "Что это такое?" Так и подмывает меня поскорее узнать; подозвала его и говорю вполголоса: "Поедем, пожалуйста, мне что-то неможется".
Встала, хочу ехать.