-- Правда, это трудновато, герцог. Но если мне неизвестно пока, что происходило у Ренара, по крайней мере я знаю, зачем туда отправлялся Бофор.
Герцог еще пуще побледнел.
-- Одного не понимаю, -- продолжал сладенький кардинал, -- что может быть общего с выходками маркиза де Жарзэ, который принадлежит к числу ваших друзей, с оскорблением, которое нанес вам герцог Бофор?
-- Монсеньор, мой долг отомстить за оскорбление, и завтра же я потребую удовлетворения от этого дерзкого.
-- Так спокойной ночи, герцог!
-- Монсеньор, вы решительно не желаете знать, что против вас затевает ваш самый жестокий враг?
-- Бофор не самый жестокий враг мне; он просто горячая голова, алчущая нетрудной славы, находящая наслаждение в шуме и блеске, словом, молодой человек, которому надо нагуляться вдоволь и перебеситься. Он не страшен мне.
-- Монсеньор, вы совсем не знаете этого человека. Я вижу это, и доказательство...
-- Где оно?
-- В моих руках, -- отвечал де Бар, подавая бумагу министру, который взял ее медленно и осторожно.