Избавиться от страшной ответственности -- это было на руку Тиртену. Не теряя минуты, он принялся за туалет неожиданного двойника, и через несколько минут Ренэ нельзя было узнать; мало того, он стал совсем похож на своего предшественника.
-- Погодите-ка, чтобы не вышло беды, -- вдруг сказал Тиртен.
-- Что с тобой?
-- Государь мой, вид-то у вас такой плутовской; ну, как у вас злой умысел отобрать у меня теплое местечко, мне нос приклеить?
-- Ну что же, сам пой, если не боишься, что за песню против фрондеров чернь заставит тебя поплясать на виселице.
-- Как же мне не бояться-то? Сам посуди.
-- А я мазаринист по убеждению и рад хоть раз в жизни душу отвести, публично насмеявшись над бунтовщиками.
-- Так и в добрый час! -- подтвердил паяц, продолжая наряжать Ренэ.
Едва успел он кончить, как раздались оглушительные крики.
-- Табарен! Табарен! -- заорала толпа, не привыкшая еще к имени Тиртена.