-- И нашу Марию украли!
Неподвижно стоял синдик, как пораженный громом, а жена перед ним повторяла все одно и то же.
-- Мою крошку! -- воскликнул он, приходя в себя и стараясь опереться на руки окружающих, потому что чувствовал, как ноги под ним подкашиваются.
-- Это все делается по злому умыслу наших врагов, -- кричала госпожа Мансо. -- Мазарини знает, как мы любим нашего герцога Бофора и господина коадъютора, вот и наносит нам удар за ударом, пуще, чем кому другому.
-- Так, так, это сущая правда, -- вторили тут же толкавшиеся женщины.
-- Но я хочу, я требую, чтобы мне возвратили мое дитя! -- кричала она. -- Мансо! Слышишь ли? Требую. Бежим скорее! Ренэ проводит нас!
Но синдик носильщиков не отвечал и, как ошеломленный, озирался по сторонам. Казалось, рассудок и жизнь готовы его покинуть.
-- Жак! Что с тобою! -- закричала жена.
-- Мое дитя! Моя крошка! Пропала? Ее украли! Украли! Караул! Караул! -- кричал он, не трогаясь с места.
-- Слушай, Жак, клянусь тебе, я не останусь спокойной, пока не отыщу ее. Ангелочек мой! Крошечка моя! Но где же Маргарита?