-- Принц Гастон приучил нас к своим клятвам после гибельной истории с Шале.
-- Ваше величество... -- сказала принцесса, сильно покраснев.
-- Ваше величество, -- вмешался Жарзэ, сжалившись над положением мадемуазель Монпансье, -- я придумал план.
-- Какой?
-- Приучить парижский народ к имени Мазарини, которое внушает ему такое сильное отвращение.
-- Сейчас я слышала крики: "Долой Мазарини!" -- нахмурила брови королева.
-- А я, -- сказал де Бар, -- решился освободить вас от Бофора. Если Жарзэ не успеет, я берусь за это.
Жарзэ и де Бар, низко поклонившись королеве, ушли. Через несколько минут они вошли в Тюильри в сопровождении герцогов Кандаля и Монморанси, сына казненного Бутвилля, Ногарэ, Валетта, Ланикана, Ревиньи и других.
В ту минуту, как они выходили из сада Ренара, мадемуазель Монпансье немного отстала от королевы, которая направилась к террасе с намерением присутствовать при сцене, обещанной Жарзэ. Принцесса сделала знак графине де-Фронтенак, одной из ее статс-дам, и та поспешно подошла, угадав бурные мысли, волновавшие душу ее повелительницы.
-- Ради Бога, графиня, велите сию минуту предупредить герцога о том, что затеяно.