-- Но ни я, ни братья мои, мы не разделяем вашего мнения.
-- Вот уж нет, черт возьми! Да и что жалеть мазариновых солдат. Притом же не забудьте, любезный зять, кто не со мной, тот против меня! -- сказал Кондэ.
-- Я с вами, принц, с вами всеми силами сердца и, в случае надобности, шпаги. Вы сами знаете, что для меня нет большего счастья в будущем, как короновать вас в Реймсе -- вместо ребенка, который интригами Мазарини и Анны Австрийской занял лучший престол во вселенной.
-- Господа, заклинаю вас, не теряйте времени даже на такие прекрасные речи. Помните, что ваша жизнь зависит от поспешности, потому что Мазарини, доведенный до крайности, сам не знает, на кого ему броситься. Он готов отказаться от мер кротости и подкупа, чтобы вступить на кровожадный путь покойного Ришелье.
-- Если бы он поменьше верил своим советникам, так это давно было бы сделано, -- заметил Лонгвилль.
-- Он не осмелится поднять руки на принцев крови.
-- Ну, вот еще, как будто вы не можете умереть здесь так, что никто о том и не узнает, а узнает, так и рукой не шевельнет. Вспомните только, какую радость выказывали парижане, когда везли вас в Венсенскую крепость? Тогда они совсем забыли про ваши победы.
-- Правда, -- сказал Кондэ, опустив голову.
-- Итак, наша роль кончена здесь и мы должны убираться за границу? -- спросил жалобно принц Конти.
-- Нет, этого не будет! -- воскликнул Кондэ. -- Как только я выйду из этой тюрьмы, во Фландрии будут готовы войска. Предводительствуя ими, я завоюю королевство, принадлежащее мне по праву рождения.