-- Она любит Бофора.
Коадъютор покатился со смеху. Герцог с невозмутимым видом смотрел на него и только улыбался всем саркастическим выходкам величайшего скептика своего времени.
-- Однако вы дерзкий лжец, герцог де Бар, -- сказал, наконец, Гонди в виде заключения. -- Возвратите-ка мне бланк, если ваша тайна ограничивается этим открытием.
-- Я удивляюсь тому, до какой степени людское безумие всегда увенчивается успехом, до какой степени оно ослепляет даже умнейших людей.
-- А может быть, вы и правы, -- отвечал Гонди, вдруг впадая в раздумье.
-- Понимаете ли, Гонди, если бы я желал просто повредить Бофору, мне для этого стоило бы лишь предупредить об интриге герцога Орлеанского. Но я подумал, что подобное орудие в руках такого искусного мастера, как вы, наделает чудеса.
Коадъютор был поглощен размышлениями.
-- А что, любезный друг, -- вдруг спросил он, -- как вы думаете, нет ли у Бофора какого обязательства?
Тут де Бар рассказал, каким образом он подслушал эту государственную тайну, из чего, однако, Гонди не мог вывести никакого заключения, а де Бар продолжал:
-- Если об этом узнает герцог Орлеанский, он оттолкнет Бофора; если узнает Кондэ, он непременно разорвет отношения с Гастоном.