Один из лодочников взял принцессу на руки и просунул ее в отверстие, караульный офицер, стоявший с другой стороны ворот, принял принцессу на руки и помог перебраться в город. Как только принцесса показалась за воротами, тотчас раздался барабанный бой.
Со всех сторон сбегались густые толпы народа с оглушительными криками: "Да здравствует король! Да здравствуют принцы и наша принцесса! Долой Мазарини!" Луиза Орлеанская с радостью увидала, что у всех этих добрых людей, точь-в-точь как в Париже, был пучок соломы на шляпах или в петличках.
Мигом принесли деревянный стул. На него посадили принцессу, два здоровенных лодочника подхватили стул на плечи и понесли при общих криках народа с триумфом по городу. Её свита с каждой минутой увеличивалась, властительница Орлеана торжественно появилась перед ратушей, где все еще продолжали рассуждать, отворить ли принцессе ворота или нет?
Перед ней в большом смущении предстали губернатор и городские старшины, изъявляя ей свою преданность.
-- Господа, -- сказала принцесса, желавшая скорее успокоить депутацию, -- вас удивляет способ моего вступления в город. Но видите ли, природа не одарила меня большим запасом терпения, мне надоело дожидаться у Банньерских ворот, пока к вам побежали за ключами. Тогда я пошла прогуляться вдоль городской стены и, увидав, что ворота Брюлэ отворены, я прошла через них. Вы должны радоваться, что у вас такая решительная принцесса, потому что это избавляет вас от всякой ответственности за прошлое перед особой короля. Что же касается до будущего -- за это берусь отвечать я.
Все градоначальство преклонило перед нею колени.
-- Я за все отвечаю, -- подтвердила она, -- тем более имею на то право, что ваш город есть достояние моего отца.
-- Ваше высочество, -- отвечал мэр, -- смиренно просим прощения, что заставили вас ждать, но мы все собирались, чтобы в полном сборе градоначальников выйти к вам на встречу.
Принцесса выслушала эту ложь с видом полного доверия.
-- Я верю этому, -- отвечала она, -- не сомневаюсь и в том, что теперь ничто вам не препятствует выставить, как сделали это все орлеанцы, эмблему вашей приверженности моему отцу. Сделайте это не только на ваших шляпах, но и на башне ратуши, которая, если не ошибаюсь, видна издалека.