"А я, -- думал он про себя, -- буду драться до конца и погибну со шпагой в руках. Напрасно человек мечтает бороться против предопределения..."
Утром распространилась весть, что король покинул Понтоаз и прибыл в Сен-Жермен. Тотчас начальники городской стражи при огромном стечении народа, всегда склоняющегося на сторону силы, вышли из Парижа. Предводители этого движения действовали по наставлению Гонди; все, единодушно повинуясь данному им сигналу, отправились по дороге в Сен-Жермен. Толпа была допущена к королю и приветствовала его не робкими возгласами парламентских членов, а громкими восторженными криками. Юный монарх отвечал милостивым обещанием завтра вступить в Париж. Когда депутация возвращалась, то некоторая ее часть прошла по улице Потри. Во главе этой толпы был Жолье, настоящий флюгер, покорный всем ветрам. Проходя мимо дома Мансо и желая поддразнить их, он крикнул: "Да здравствует король!" Другие подхватили этот возглас. Крик достиг своей цели и вывел из оцепенения несчастную семью, которая некогда возбуждала у всех зависть своими семейными радостями. Мать с дочерью сидели в это время у кровати, где лежал Ренэ и, казалось, умирал.
-- Бедный герцог Бофор! -- сказала со вздохом госпожа Мансо.
При этом имени Ренэ, почти неподвижный от физической боли, открыл глаза и с любопытством посмотрел на Маргариту, которая тотчас поняла, что происходило в его душе.
-- Да, -- сказала она, положив руку на исхудалую руку своего несчастного кузена, -- бедный, бедный принц!.. И в то время, когда мечты его готовы были исполниться!.. В ту минуту, когда он надеялся управлять массами и вести народ по своему пути... В ту минуту, когда вся власть была в его руках, и вдруг интрига все сокрушила!..
-- Конечно, -- возразила госпожа Мансо, -- он сам виноват, ему следовало повесить или изгнать коадъютора. У кого есть уши, у того и руки есть.
-- По крайней мере, рынки не покинули его, -- сказала Маргарита.
-- Твой отец будет поддерживать его до последней минуты. Но какая польза в том? Ему не поможет, а себе только повредит.
-- О!.. Мама, разве отец мог бы вырвать меня из этого страшного заключения, если бы не герцог Бофор?
Вдруг раздался громкий стук у ворот. Госпожа Мансо бросилась туда с тяжелым предчувствием в душе. В этот день производились грабежи, воровство и убийства в домах самых известных фрондеров.