Страшная суматоха царила на площади, когда госпожа Мансо с детьми показалась там. Везде видны были грозные, взбешенные лица торговок, и в каждой отдельной кучке непременно было несколько мужчин, явно старавшихся подзадорить женщин.
-- Ну, я так и думала, -- сказала Маргарита.
Она подошла к толпе и тотчас услышала, что причиной всех толков и угроз было ее похищение; об этом происшествии толковали вкривь и вкось. Маргарита хотела было объяснить им, в чем дело, но, к несчастью, она попала в толпу, где никто ее не знал. Малютка Мария, которую она держала на руках, расплакалась, когда все эти грозные лица обратились к ним.
В это время подошла матушка Мансо. Как особа, известная всему рыночному свету, она заставила в ту же минуту всех замолчать и слушать себя.
-- Это дочь моя, -- сказала она. -- Смотрите на нее. Она возвращена мне, и если она хочет говорить с вами, так вы ее должны выслушать.
-- Ах! Эта Мансо хочет говорить в защиту своего любезного герцога Бофора! -- произнес с коварным умыслом человек, руководивший раздражением толпы.
-- А отчего бы и нет? -- спросила госпожа Мансо, подбоченясь. -- Уж, конечно, такой мошенник, как ты, не помешает мне. В чем ты можешь упрекнуть нашего славного принца?
-- Ни в чем, -- отвечал он, увидев, что все головы повернулись с благосклонностью к госпоже Мансо.
-- Значит, ты или злодей, или неблагодарный.
-- Да я знаю его! -- подхватила тетушка Фортюнэ, старшина над селедочными торговками. -- Ведь это Гондрен, бывший лакей госпожи Мартино, которого выгнали из ее дома за воровство.