-- Говорите же, друг мой, говорите, что вы предполагаете?
-- На чем остановились вы в переговорах с двором, то есть каких милостей вы домогались в последнее время?
-- Очень немного: место губернатора для герцога Бриссака, хорошей должности для графа Монтрезора, титула герцога и пэра для Фоссеза, денежной награды для советника Жоли.
-- А для себя что?
-- Ровно ничего.
-- Вас, однако, вслух обвиняют в ненасытности.
-- Вот каковы люди! -- воскликнул Гонди с горькой иронией. -- Пройдет первая минута опасности, воспоминание исчезает, и верные слуги забыты. Не будем лучше об этом говорить.
-- Но это не все еще. Вы не получали ли анонимных писем?
-- Что-то не помню. Вон на столе у меня лежит до двадцати писем, но так как на них нет примет, указывающих известного мне корреспондента, то я, чтобы не терять времени, и не распечатывал их.
-- А вот я получила, -- возразила герцогиня, вынимая из кармана письмо.