Карета подъехала к дворцовому подъезду, а принцесса все еще, казалось, не приходила в сознание, так что принуждены были напомнить ей о прибытии в Лувр. Увидев Луизу Орлеанскую, королева нахмурилась, глаза ее засверкали гневом. Но принцесса преклонила колени перед ней.
-- Простите, -- сказала она.
Высокомерная Анна Австрийская вполне насладилась своим торжеством, потом величественно протянула руку униженному врагу и, стараясь по возможности смягчить свой голос, сказала:
-- Встаньте, племянница.
-- Не встану, пока вы не даруете мне помилования.
-- Король всегда милует.
-- Не о себе прошу я вас. По вашему милосердию вы оставили мне свободу, но я прошу вас о нем...
-- Я не понимаю вас.
-- Ваше величество! Он подъезжал к Парижу с полным доверием к приглашавшему его коадъютору, с пламенным желанием загладить свой проступок, и в эту самую минуту его арестовали. Ради самого Бога, умоляю, ваше величество, сделайте так, чтобы он не был один исключен из общего прощения.
-- Объяснитесь лучше, племянница. Повторяю вам, я не понимаю вас. Кто же этот -- он?