Людовик Четырнадцатый повел кардинала Ретца в спальню матери. Королева еще лежала в постели. Она поцеловала сына и протянула свою прекрасную руку коадъютору.
-- Ваше величество, вы, вероятно, желаете поговорить наедине с кардиналом, и потому я вас оставлю. Хоть мне было бы приятно и полезно послушать вашу беседу, однако я не могу пропустить обедни: наш капеллан, я думаю, дивится, что меня еще нет в церкви.
Король вышел из спальни, поспешил в кабинет королевы, где находился статс-секретарь Ле-Телье, и приказал ему распорядиться, чтобы Вилькье, дежурный капитан телохранителей, арестовал кардинала Ретца, лишь только тот выйдет от королевы.
Беседа с королевой продолжалась довольно долго, наконец, она отпустила кардинала. В прихожей подошел к нему дежурный капитан и арестовал его. Капитан Вилькье держал в руке шпагу и был в латах. Он взялся за кисть кардинальской мантии и арестовал его именем короля.
-- Меня арестовать? Но по какой же причине?
-- Монсеньор, -- почтительно отвечал капитан, -- я не смею допрашивать моего государя о причине отдаваемых им приказаний.
Коадъютор не сопротивлялся, около него не было двухсот дворян, провожавших его некогда в Рамбулье.
"Сам я виноват, -- думал он, -- мне следовало Бофора сделать королем Франции. Он лучший и благороднейший человек. При нем я наслаждался бы свободой и, пожалуй, достиг бы папского престола".
Капитан Вилькье повел арестанта в дежурную комнату, пока готовили карету и конвой, он обыскал все его карманы, сохраняя подобающее уважение к сану. После осмотра капитан предложил ему пообедать за приготовленным для него столом. В три часа карета выехала, окруженная многочисленной стражей, состоявшей из гвардейских офицеров, жандармов и отряда легкой кавалерии. Карета выехала из Лувра и повернула по дороге в Венсенский лес...
-- Теперь, я думаю, вы пошлете курьера к кардиналу Мазарини, -- сказал король Людовик матери, -- надо уведомить его об этом важном событии и приказать возвратиться в Париж.