-- Да что я, пришел на исповедь, что ли? -- снахальничал человек, когда увидел кроткое и благосклонное выражение лица принца.
-- Нет, ты не на исповедь пришел, но так как ты не намерен отрекаться от злодейств, то получишь казнь от моей руки.
При этих словах герцог отдал свою трость ближайшей женщине, сам же, засучив кружевные нарукавники, высунул кулаки.
-- Выпустите-ка его, матушка, -- продолжал он, обращаясь к Мансо. -- Я хочу разрешить наш вопрос на деле. Ну-ка, негодяй, защищайся, и мы посмотрим, так ли силен твой кулак, как язык.
Хотя открылась рука нежная и вполне аристократическая, однако белые кулаки оказались так простонародно мускулисты, что отбивали всякую охоту испытать их на себе.
-- Я не дерусь с принцами, -- пытался отговориться Гондрен, пятясь назад.
-- Врешь, трус! Не уважение, а страх тебя удерживает. Ступай вон, негодяй, ступай вон!
-- И чтобы твоей ноги не было на рынке, -- подхватила госпожа Мансо, подтолкнув его с такой силой, что он наверное полетел бы наземь, если бы стена людей не удержала его.
-- Погодите минуту! -- закричала Фортюнэ, схватив Гон-дрена. -- Мы не хотим иметь шпионов среди нас. Смотрите, вон наш Мансо идет.
Действительно, вдали показался синдик, сопровождаемый толпой, которая вместе с ним возвращалась от Тюильри.