Коадъютор отворил дверь в свою часовню, которая поражала странностью убранства: обои, мебель, все украшения представляли сложные привычки хозяина. Священные изображения затмевались блеском и смелостью языческих картин и украшений.
-- Да, -- продолжал Гонди, любуясь собой в венецианском зеркале, -- пора расчистить место. Посмотрим, чем лучше: кинжалом, ядом, грубой силой или красноречием?... Удар языком или удар мечом?... Никогда не должно поражать людей их собственным оружием. Мазарини надо уничтожить шпагой, Бофора -- языком. Шпага пронзает, язык раздирает.
Глава 5. Опасно подсматривать за женщиной
Возвратимся, читатель, в гостиницу "Красная Роза", где мы оставили жертву, похищенную Ле Моффом.
Дама-инкогнито предложила капитану удостовериться, действительно ли никто не мог их подслушать.
-- Бастильские камеры не так глухи, как этот кабинет, -- отвечал Ле Мофф. -- Его стены трех футов толщины. Заперев двери, тут можно без всякой опасности зарезать кого угодно: как тут ни кричи, никто не услышит.
Не без некоторого ужаса женщина взглянула на дверь, но бандит, по-видимому, не замечал ее движения и спокойно дал ей осмотреть толстую дубовую дверь, тщательно обитую.
-- Хозяин каждой гостиницы имеет в запасе подобную комнату, -- продолжал он. -- Никто не может знать, что может случиться.
-- Хорошо, -- сказала она тихим голосом. -- Прежде всего, вот вам доказательство того, что я не желаю заставлять вас даром терять драгоценные минуты.
-- О! Милостивейшая государыня, -- возразил капитан, взвешивая на руке тяжесть поданного кошелька, -- когда говорят со мной так красноречиво, тогда я не торгуюсь за свои минуты.