-- Любезный Гонди, -- сказал Бофор после обычных приветствий, -- вам известно час за часом все, что происходит в вашей епархии.
-- И во Франции, -- добавил коадъютор, самодовольно поглаживая подбородок.
-- Не можете ли вы мне сказать...
-- ...Какой наглец осмелился в прошлую ночь прикинуться герцогом Бофором, надев великолепный белокурый парик?
-- Так это правда? Неужели до этого уже дошло?
-- Ваше высочество, дерзость очевидна, и исполнитель такого подвига думал, по всей вероятности, что большой беды не будет, если прибавить еще один грешок на душу удальца, который так справедливо гордится своим происхождением от короля-волокиты.
-- Гонди, -- сказал герцог, вспыхнув, -- вы употребляете во зло право, которое вам дает наша дружба.
-- Нет, и в доказательство тому вы не узнаете имени этого наглеца.
-- Так, значит, правда, что вы не хотите подвергать опасности мою шкуру, когда дело идет о моей чести.
-- Глупости, любезный герцог, глупости! Предоставьте черному народу драть себе глотку. Истинно говорю, на это не стоит обращать внимания. Народом надо пользоваться для своих выгод, но никак не должно признавать его себе подобным.