Язык
Язык сванов не имеет ни малейшего сходства ни с одним из наречий горцев Северного Кавказа; произношение в нем очень сложное, но, во всяком случае, язык сванов имеет что-то общее с грузинским языком. Сваны, торгующие в Мингрелии и Имеретии, говорят по-грузински, чтобы быть понятыми, но очень немногие из них хорошо на нем говорят, поскольку в основном сваны поддерживают мало отношений с подчиненными России областями.
Религия
Хотя сваны считают себя христианами и у них есть церкви (времен грузинской царицы Тамары), они не имеют ни малейшего представления о догматах религии. Во время раздела Грузинского царства в середине XV века сваны окончательно отделились от Грузии, и, будучи окружены с трех сторон языческими народами, впоследствии принявшими ислам, они избежали влияния фанатизма и собственно сейчас практически не имеют никакой религии.
Сван может жениться столько раз, сколько раз захочет, но не имеет права одновременно иметь несколько жен. Он должен отослать предыдущую жену, если берет новую. Сваны не знают ни крещения, ни причастия, они не соблюдают никаких таинств религии. Тем не менее среди них есть священники, выбираемые с общего согласия, они читают кое-какие молитвы в дни праздников, но паства ведет себя своеобразно, даже не крестится.
Форма правления
Сваны не могут признавать высшую власть без отвращения, и, хотя князья Татархан и Циохо присвоили себе право на жизнь и смерть своих подданных, они не могут ничего предпринять без общего согласия своих подданных. Споры, не касающиеся кровной мести, улаживаются князьями или старейшинами, которые пользуются всеобщим уважением.
Свободные сваны в важных случаях обращаются к князю Дадиани из Мингрелии; с делами меньшей важности они приходят к князьям Дадешкильяновым. В целом их форма правления представляет собой смесь деспотии и республики.
Воины
Поскольку у сванов мало лошадей, они никогда не могли совершать дальних походов, но расположение Сванетии очень выгодно для оборонительной войны и отлично подходит для устройства всевозможных препятствий врагу, и еще никто не осмелился напасть на них в их почти недоступных ущельях. В случае опасности четверть населения готова взять в руки оружие и защищать исходные рубежи своих горных поселений.