-- Благодарность это собачье свойство; человек доказывает свое превосходство, говоря худо о тех, которые ему покровительствуют... Если не хотите, чтобы философ Эуфобий был блюдолизом, так кормите его за его мудрость.
Но Эуфобий напрасно говорил. Все разошлись, присоединяясь к соседним группам. Один только Актеон остался подле, с интересом изучая его и как бы удивляясь тому, что в этом отдаленном городе встречает человека, столь похожего на тех, которые в Афинах расположились подле Академии, представляя собою философствующую чернь, голодную и мрачную.
Прихлебатель, увидя, что возле него нет никого, кроме грека, с силою схватил его за руку.
-- Ты один достоин меня слушать. Сейчас же видно, что ты из Афин и что умеешь отличить заслуживающего внимания.
-- Кто такая эта Сонника, которая возбуждает в тебе такое негодование своим поведением? Ты знаешь ее жизнь? -- спросил афинянин, желая узнать прошлое женщины, имя которой казалось было на устах всего города.
-- Как мне не знать ее жизни. Тысячу раз она мне ее рассказывала в минуты тоски и скуки, которые у нее бывают весьма часто. Когда мне не удается позабавить ее своими знаниями, и она чувствует потребность пооткровенничать, она рассказывает мне о своем прошлом, но говорит со мной с таким пренебрежением, точно беседует со своим псом. Ее жизнь это длинная история.
Философ приостановился и, прищурив глаз, указал на находящуюся вблизи дверь, сквозь которую виднелся прилавок, уставленный рядом амфор.
-- В доме Фульвия нам будет лучше всего. Это честнейший римлянин, который клянется, что состоит во вражде с водою. Третьего дня он получил чудесное вино из Лауроны. Я отсюда слышу его аромат.
-- У меня нет ни единого обола в кошельке.
Философ, который расширил ноздри, точно вдыхая запах винного сока, сделал жест уныния. Потом с нежностью посмотрел на грека.