Экипаж римского корабля увидел группы всадников, которые мчались по морскому берегу. Это были эскадроны нумидийцев и мавров, размахивающих своими копьями и издающих крики, подобные тем, которые они испускали во время сражений.
Один из всадников, в бронзовых доспехах и с непокрытой головой, кричал им, чтобы они остановились. Он подъехал один, пустил своего коня в канал и стал приближаться к кораблю до тех пор, пока вода не коснулась брюха животного.
Актеон узнал его.
-- Это Ганнибал, -- сказал он обоим послам, которые стояли подле него на носу корабля.
Появились новые эскадроны, словно весть о прибытии корабля произвела тревогу в лагере, стягивая к порту все войска. Позади групп всадников бежали во всю прыть дикие кельтиберы, балеарские пращники, все пешие воины различных племен, которые наполняли стан осаждающих.
Ганнибал, рискуя утонуть, пустил своего коня в воду канала, чтобы его лучше было слышно с корабля, и, повелевая остановиться, протянул свою руку таким властным движением, что весла тотчас же опустились, оставаясь неподвижными вдоль корабельного корпуса.
-- Кто вы такие? Чего желаете? -- спросил он по гречески.
Актеон служил переводчиком между римлянами и карфагенским вождем.
-- Мы послы Рима, прибывшие для переговоров с тобою от имени Республики.
Он долго смотрел, держа руку над глазами и, наконец, узнал грека.