-- Промахнулся! Промахнулся! -- с злобною радостью воскликнул майор. -- Что я вам говорил?...
-- Напрасно радуетесь!.. Лежите смирно! Раттан-Чанд!.. Не двигайтесь ни одну секунду!.. Смотрите все!..
И, не дозволяя никому дотронуться до яйца, я подвела майора ближе к нему... Ровно посередине овального белого шарика появилась желтая полоска, словно кто обмотал его этого цвета ниткой... Местами из-под этой полоски вытекали капли жидкого белка. Яйцо оказалось рассеченным пополам, словно бритвой!..
Торжество было полное. Даже скупой майор не очень хмурился, опорожняя свои карманы в поисках двадцати пяти рупий, хотя под предлогом, что с ним не было достаточно денег, он и успел обсчитать кашмирца на четыре рупии, обещая отдать их ему после...
Но случая к "после" не представлялось более никогда. Кашмирец исчез с того дня, и ни майор, ни мы уже не встречали его... Когда он уходил, долговязый британец пожелал рассмотреть поближе его чудодейственную саблю. Пробуя и гладя лезвие, он ворчал себе под нос:
-- Подобной стали я никогда не встречал!.. Откуда этот нищий мог достать ее!.. Гей, ты продашь мне эту... штуку?...
Тамашавалла только отрицательно покачал головой, заметив, что это "сабля отца" и он не может продать ее...
Глава 7
Великий дурбар. -- Раджи приготовляются. -- Судилище Озириса-Аменти. -- Озирис, Тифон и осужденные души. -- "Русская интрига". -- 500 искушений. -- Чем может иногда разрешиться тайна "русской интриги" в Индии. -- Данга. -- Меня лечат астрологи. -- Популярность маркиза Рипона. -- Гомер и я. -- Спасаюсь в Бенаресе. -- Финал.
Дрожали сердца магараджей, приготовлявшихся к великому дурбару в утро 15 ноября 1880 года. Кивали сонными головами их астрологи, проведшие целую ночь в наблюдениях за звездами, тщетно вопрошая отуманенное дождевыми облаками небо и получив в ответ лишь несколько капель дождя на бритые макушки... Ныли желудки бедных кули, работавших денно и нощно над сооружением вице-королевского лагеря и приготовлением дурбарной палатки. Тысячи клерков-писарей, одна из высших доступных туземцам должностей на коронной службе, изгибали далеко за полночь свои тщедушные груди над экстренною работой за своими конторками. Быстро, как птицы, мелькали соисы, разнося пригласительные билеты...