-- Да аннексировать бы... да и кончить разом!
-- Говорят, ожидают наверное, со стороны вице-короля публичное заявление неудовольствия...
-- А как вы думаете, -- обратилась я вполголоса к толстому соседу, знакомому по отелю, -- плохо придется радже или нет?
-- Да уже наверное эта выходка его на станции не может ему пройти даром, -- отрезал решительно толстяк.
-- Но мне говорил капитан М., что магарадже приготовлены великолепные дорогие подарки от имени королевы, между прочим, хрустальный стол?
-- Что ж? Подарки сами по себе, а выговор -- своим чередом. Только вот увидите, что он и от подарков откажется!
Между тем герой этих толков сидел неподвижно, немного бледный, но совершенно спокойный. На его темно-бронзовом лице образовались под глазами два больших, почти черных, круга, и по временам он едва заметно корчился и слегка как бы от холода вздрагивал. Но даже эта дрожь замечалась скорее в шелесте высокой бриллиантовой эгретки его тюрбана, нежели в бесстрастных чертах его лица. Круто нафабренные усы магараджи так же были молодецки завиты кольцами, как и всегда, а черные, как чиширь, глаза смотрели ленивее, но не угрюмее обыкновенного; из-за полузакрытых век он глядел скорее нездоровым, чем встревоженным.
Вот раздается чей-то громкий, следовательно, передающий нечто официальное, голос.
Дурбар открыт!.. Их светлости магараджи и раджи, имеющие честь присутствовать на нем, приглашаются приготовиться к представлению его высокопревосходительству, вице-королю, избранному и т. д. и т. д.
Час пробил... через несколько секунд участь магараджи должна решиться! Матушка Россия, полюбуйся на невинную жертву твоих политических козней!.. Ведь то, что бледный магараджа удрал от процессии только!.. В лице русской я вдруг чувствую себя как бы виноватою за всю Россию. Я не смею взглянуть на него... Мне мнится, будто я сама погубила магараджу.