Не знаю, что он собирался возразить на мой ответ, но товарищ не дал ему времени собраться с мыслями. Схватив его под руку, он почти насильно увлек его на другой конец комнаты, где тотчас же начал ему внушать что-то вполголоса. Я догадалась, что он объясняет ему о нашем Обществе и рассказывает, кто я такая. Оно так и вышло.
При первых словах нашего крупного разговора темные лица туземцев позеленели, а глаза заискрились недобрым, столь знакомым мне фосфорическим блеском. Они стояли словно две неподвижные статуи... Один полковник засуетился, поспешно вставая из-за стола.
Англичане взялись за шляпы и сумки и, кивнув головой О., приготовились было уходить. Старший из них видимо желал избегнуть неприятной ссоры, и, пробормотав что-то о том, что с женщинами не спорят, направился к выходу. Но мой противник, разгоряченный как шампанским, так и данным ему мной отпором, не унялся. Остановившись посреди залы и покачиваясь слегка от овладевавшего им опьянения, он сделал в мою сторону полуоборот и, надменно повернув ко мне голову, проговорил сердито через плечо:
-- Я только что узнал, что вы та самая русская леди, о которой наши газеты, столько говорили, предостерегая правительство... Теперь мне становятся понятнее ваши братские отношения и чувства к черной сволочи <162>> (sic). Но позвольте вас предупредить, что, -- невзирая на только что выраженную вами благодарность Провидению за то, что вы родились не англичанкой, могу вас уверить, что безопаснее принадлежать к нашей, нежели к вашей нации, по крайней мере здесь, в Индии, -- добавил он многозначительно.
-- Очень вероятно. Но я все-таки радуюсь и горжусь, что я не англичанка... -- сказала я, вставая и сдерживаясь сколько могла.
-- Напрасно. Наше правительство не любит допускать русских, даже дам, слишком брататься с покоренными нами азиатами... В наших британских владениях русским не место... Не забывайте этого.
-- Но это вы забываетесь, сэр!.. -- свирепо воскликнул потерявший всякое терпение полковник. -- Вы оскорбляете женщину и грозите ей!.. К тому же она гражданка свободной Америки и вовсе не русская... т. е. не такая русская, за какую вы ее принимаете!.. -- поправился он, встретив мой негодующий взгляд.
-- Извините меня, полковник, и предоставьте мне самой, прошу вас, право защищать себя... Прежде всего я русская; русской родилась и русской умру, я русская в душе, если не на паспорте... Стыдитесь! Неужели вы желаете, чтоб эти господа уехали, увозя с собою впечатление, что пред их нелепой выходкой и дерзостями я готова была отречься от родины и даже от своей национальности.
-- Оно было бы, пожалуй, и осмотрительнее, -- ядовито заметил другой англичанин.
-- Осмотрительнее может быть, но никак не честнее. Во всяком случае, -- добавила я, обращаясь снова к первому, -- весьма сожалею, если ваше замечание о том, что в "британских владениях русским не место" факт, а не пустая с вашей стороны дерзость. В наших, в русских владениях, как, например, в Грузии и на Кавказе, находится место всякому иностранцу, даже десяткам нищих англичан, которые приезжают к нам без сапог, а уезжают с миллионами в карманах...