-- Это так, -- вставил словечко Мульджи. -- У моего деда был такой салиграм, и коровы такура Видванского, у которого он служил деваном (министром), чуть было раз не забодали его, ласкаясь к нему.
-- А ведь Маттра полнехонька коров, полковник, да вдобавок еще священных! -- пригрозила я, еле удерживаясь от смеха.
-- А "священных макашек" там еще больше! -- ввернул словцо бабу.
-- Ну, это для того, чтобы не снимать с тебя лишних фотографий, бабу, -- язвительно заметил благочестивый Мульджи. -- Тебе-то уж нечего помогать мам-саиб. Она не обязана уважать наших верований, а ты -- индус.
-- Мы обязаны, как теософы, уважать все верования, -- сентенциозно произнес президент. -- Но не в том дело, а в вопросе, как мне употребить с пользой салиграм? Впрочем, я посоветуюсь об этом с такуром, -- добавил он, как-то разом успокаиваясь. -- Что это у вас за бамбук, Ананда-Свами? -- внезапно вопросил он, занявшись новым предметом и с любопытством разглядывая висевшую на руке аскета палку.
-- Это хануманта-бера... магический жезл всех мадрасских аскетов, -- предупредил бабу ответ.
-- Так ли это? -- переспросил полковник с сомнительным доверием к познаниям бабу. -- Могу ли я просить вас, Ананда-Свами, дать мне на этот счет несколько подробностей?.. Я читал про такой жезл в сочинениях Жаколио. Правильно ли он его описывает?
-- Нет; потому что он собирал свои сведения от тех, которые сами ничего не знали о дэнде (название жезла) и греховно обманывали его.
-- Ну, а нам вы можете дать историю этого вашего бамбука и сказать, почему он считается магическим и называется "ханумановским"?
-- Вам могу. Вы теософы и имеете право на наше доверие. Я к вашим услугам. Спрашивайте.