-- Вот нирвана и души, -- сказал он нам.
-- Так почему же считается столь трудным достичь нирваны? -- спросил кто-то из нас. -- При существующем взаимном притяжении всякая душа, уже в силу одной своей односторонности с мировой душой, должна, раз освободившись от оков земных, слиться с нирваной.
-- Конечно; но это взаимное притяжение существует лишь при совершенной чистоте частицы. Взгляните, чтò случится теперь!..
И, посыпав другое блюдечко пеплом и пылью, он обкатал шарики ртути в этой грязи, замесив ее вдобавок каплей масла... Живые дотоле крупинки, под толстым слоем грязи, лежали теперь на дне блюдечка неподвижно. Напрасно было прикатывать их к главной капле чистой ртути -- они не сливались уже с родной каплей...
-- Вот последствие земной грязи, -- пояснил нам Даммападжоти. -- Пока душа не очищена от последнего земного атома -- не попасть ей в нирвану, не жить жизнью вечною, среди божественной эссенции...
-- Стало быть, вы веруете в загробную жизнь?
Даммападжоти засмеялся и, как казалось, немного презрительно.
-- Верим, конечно, но стараемся избежать продолжительности оной, как величайшего, хотя и справедливого несчастия, как наказания за наши грехи. Жить -- значить чувствовать и страдать; не жить, но находиться в нирване -- есть синоним вечного блаженства...
-- Но ведь этак выходит, что вы добиваетесь уничтожения души.
-- Нисколько; мы только добиваемся уничтожения страдания, нераздельного с частной жизнью; мы ищем достигнуть безусловного блаженства в соединении с верховною мировой душой. Одно целое бесконечно и совершенно; в раздроблении своем каждая частица делается и конечной, и полной несовершенств и изъяна...