— Но вы сейчас в Нью-Йорке, — сказал мужчина.
— Нет, — возразила я с тем недоверием, которое выказал бы безумец. — Я не приезжала в Нью-Йорк.
— Эта девушка с запада, — заметил он тоном, который заставил меня вздрогнуть. — У нее западное произношение.
Кто-то другой, услышав наш короткий диалог, заявил, что он жил на Юге, и у меня южное произношение, а другой офицер был уверен, что оно восточное. Я ощутила облегчение, когда первый из говоривших повернулся к судье и сказал:
— Судья, это странный случай — молодая женщина, которая не знает, кто она и откуда. Вам стоит обратить на это внимание.
Я начала дрожать совсем не от холода и огляделась вокруг, созерцая толпу бедно одетых мужчин и женщин, на чьих лицах были написаны истории трудной жизни, нищеты и борьбы за выживание. Некоторые взволнованно переговаривались друг с другом, другие просто стояли с видом полной безнадежности. Тут и там расположились хорошо одетые, сытые офицеры, которые смотрели на это спокойно, почти равнодушно. Для них все это было привычно. Еще одна несчастная добавилась в длинную очередь, которая давно уже не вызывала у них никакого интереса и участия.
— Подойди, девушка, и подними вуаль, — позвал судья Даффи тоном, который удивил меня резкостью, не сочетавшейся с его добрым лицом.
— С кем вы говорите? — вопросила я спокойно.
— Подойди сюда, милая, и подними вуаль. Знаешь, даже королеве Англии, окажись она тут, пришлось бы поднять вуаль, — пояснил он мягче.
— Так лучше, — ответила я. — Я не королева Англии, но подниму вуаль.