— Когда я шла по направлению к дому вчера, я заметила ее на улице. Она была одна. Стоило мне войти в дом, как прозвенел дверной звонок, и появилась она. Когда я заговорила с ней, она спросила, можно ли ей остаться на ночь, и я разрешила. Потом она начала говорить, что все люди в доме кажутся ей безумными, и она их боится. Потом она отказалась идти в кровать и сидела всю ночь без сна.
— У нее были деньги?
— Да, — ответила я за нее. — Я заплатила ей за все, в том числе, за еду, которая была хуже всего, что мне доводилось пробовать.
Многие улыбнулись после этого, и кто-то прошептал:
— По крайней мере, в вопросе еды она не так уж полоумна.
— Бедное дитя, — сказал судья Даффи. — Она хорошо одета и явно леди. Ее речь прекрасна, и я готов побиться об заклад, что она добра. Я уверен, что она близка с кем-то.
Все засмеялись, и я закрыла лицо носовым платком, заглушая смех, который мог разрушить мой план, несмотря на все мои усилия.
— Я имею в виду, близка с кем-то из женщин, — быстро поправился судья. — Наверняка кто-нибудь ищет ее. Бедная девушка, я хочу помочь ей, она очень похожа на мою покойную сестру.
После этих слов все притихли на мгновение, и офицеры посмотрели на меня более снисходительно. Я же лишь мысленно возблагодарила добросердечного судью и понадеялась, что всем несчастным, страдающим тем недугом, который изображала я, повезет столкнуться на своем пути с таким участливым человеком, как судья Даффи.
— Жаль, что здесь нет репортеров, — сказал он затем. — Они смогли бы найти какие-нибудь сведения о ней.