— Как вы себя чувствуете, Нелли? — спокойно спросил он.
— О, я в порядке.
— Но вы ведь знаете, что вы больны, — сказал он.
— Разве? — улыбнулась я в ответ.
— Когда вы покинули Кубу, Нелли?
— О, так вы знаете мой дом? — спросила я.
— Да, и очень хорошо. Вы меня не помните? Я вас помню.
— Разве? — повторила я и мысленно добавила, что не забуду его. Его сопровождал его друг, который не проронил ни слова, а просто стоял и смотрел на меня, лежащую в кровати. После еще множества вопросов, на которые я отвечала честно, они оставили меня, но начались другие трудности. Всю ночь медсестры читали друг другу вслух, и я знала, что другие пациентки не могут уснуть, как и я. Каждые полчаса или час сестры тяжелым шагом расхаживали по коридору, чтобы взглянуть на каждую пациентку, и стук их каблуков отдавался эхом, словно там маршировала рота драгун. Разумеется, это способствовало нашему бодрствованию. Затем, ближе к утру, они начали разбивать яйца для завтрака, и этот звук заставил меня вспомнить, как жутко я голодна. Время от времени крики и ругань доносились из отделения для мужчин, и это вовсе не помогало нам спокойно провести ночь. К тому же, когда привозили новых больных, звенел входной звонок, как погребальная песня для их жизни и свободы. Так я провела первую ночь в качестве сумасшедшей пациентки Бельвю.