И только на следующее утро он обнаружил нечто, так взволновавшее их всех троих, что они с трудом смогли справиться со своими утренними делами!
Началось с того, что Снабби проспал. Он с опозданием кубарем скатился вниз к завтраку, получил нагоняй от дяди и решил, что сразу же после завтрака пойдет к себе стелить кровать, чтобы не выслушивать еще и тетины упреки.
В спальне он, как положено, убрал с постели одеяло и подушку. Под ней лежал пакетик конфет, вызволенный из кармана Хели накануне вечером. Он поднял его, опасаясь, что ириски стали липкими и испачкали все вокруг.
К пакетику пристал обрывок бумаги. Снабби машинально отклеил его.
На нем было что-то написано, но сначала он и не думал читать это. Однако тут одно слово привлекло к себе его внимание: «Касл».
Это немедленно вызвало в его голове ряд воспоминаний. Он поспешно разгладил грязный, липкий обрывок. На нем было одно целое слово, одна буква и две половинки слов. Вот что прочел Снабби:
«...оуз-Касл. В полн...»
Он в волнении уставился на обрывок и так громко свистнул от удивления, что Роджер вбежал в комнату и тоже посмотрел на бумажку.
— Что это? Где ты это взял? И чему так удивился? — засыпал он его вопросами.
— Роджер! Вчера вечером Хели спер у меня конфеты, и я пошел к ним в фургон — забрать их у него из кармана. А к пакетику прилипла эта бумажка. Это, наверное, часть записки, — весь красный от возбуждения объяснил Снабби. — Видишь, что там написано?