Я, может, и спустился бы, а такой громадина, как Тоннер, наверняка застрял.
— Тогда этот вариант придется исключить, — сказал Роджер. — И, получается, мы заходим в тупик: никто не мог пройти в двери из-за сигнализации, никто не мог открыть снаружи окна, запертые на шпингалеты, и, как мы только что решили, никто не мог попасть в комнату через дымоход и камин — для этого они слишком узки. То есть любой из этих способов невозможен, и все же кто-то ведь смог попасть в комнату и вытащить из нее с десяток старых чучел!
— Он не мог бы забрать их все сразу, — заметил Снабби. — Их для этого слишком много. Наверное, он путешествовал туда много раз. И, наверное, все это происходило, пока я преспокойно дрых под кустом.
— Вот как? Ты нам об этом раньше не рассказывал! — с интересом посмотрела на него Диана.
— Просто не успел, — отмахнулся Снабби.
В этот момент на ступеньках фургона послышались чьи-то шаги. Дверь распахнулась — на пороге стоял Тоннер, темнее тучи от ярости.
— Прохлаждаешься со своими дружками, бездельник! — прорычал он. — Газетки почитываешь, вместо того чтобы работать!
Он выхватил из рук Барни газету и разорвал ее пополам. Снабби задрожал: он не на шутку испугался Тоннера.
— А ну, быстро на свое место! — рявкнул гигант, обращаясь к Барни. — А вы вон отсюда, чтоб вашего духу здесь не было! Все, кроме него! — Он указал на Снабби. — Этот проныра останется. Он пойдет со мной в мой фургон, и я научу его кое-чему. Он у меня узнает, как шпионить.
И он выволок несчастного Снабби из фургона, прежде чем кто-нибудь из ребят успел двинуться с места. Роджер и Барни с криками бросились за рассвирепевшим Тоннером, но он попросту не замечал их. С тем же успехом дворняжка могла лаять на слона, не производя на него ни малейшего впечатления.