Роджер поспешил убраться из комнаты дедушки. Если он узнает, что туфли нужны — на время или насовсем — хозяину обезьянки, он ни за что их не даст, это уж точно.
— Миранда, пойдем, маленькая негодница! — позвал он взволнованную обезьянку. — Ты зачем носишься по дому? С мамой удар случится, если она увидит тебя на лестнице.
Роджер пошарил в шкафу в прихожей и нашел там пару старых теннисных тапочек своего отца. Все лучше, чем торчащие наружу пальцы, Барни с благодарностью надел их.
— Может, я слишком плохо выгляжу, чтобы приглашать меня на ужин? — с беспокойством спросил он Диану, когда она пришла узнать, готовы ли мальчики.
— Нет, у тебя вполне приличный вид, — ответила она, искренне надеясь, что мама и даже папа будут того же мнения, — Я уже сказала о тебе маме. Она очень хочет с тобой познакомиться.
Барни волновался. Ему не часто приходилось бывать в таких домах, и он боялся, что не сумеет вести себя как надо. Но он волновался напрасно. Он обладал какой-то природной вежливостью и приятным голосом. А когда миссис Линтон увидела его необыкновенные синие, широко поставленные глаза и заметила в них волнение, она встретила его даже еще теплее, чем намеревалась.
— Так, значит, ты и есть Барни! Я о тебе много слышала. Ричард, познакомься, это Барни, тот мальчик, вместе с которым наша троица прошла через невероятные приключения прошлым летом.
Мистер Линтон поднял голову. Он ожидал увидеть цыганского типа парня, хитрого и лукавого. А вместо этого увидел Барни с его светлыми, пшеничными, зачесанными назад волосами, ясными синими глазами и прямым, бесстрашным взглядом. Мистер Линтон протянул руку:
— Добро пожаловать, Барни. Друг Роджера — мой друг.
У Роджера стало легче на душе. Молодец папа! Да, он бывает вспыльчив, слишком строг и все такое, но он умеет разбираться в людях. Барни покраснел от удовольствия. Напряжение его спало. «Как повезло Роджеру и Диане, что у них такие замечательные родители!» — подумал мальчик.