-- Да, да, песомнѣнно,-- проговорилъ заикаясь Димсдэль. Затѣмъ, собравшись съ силами и рѣшивъ упорно отстаивать свой флагъ, онъ добавилъ:-- но я полагалъ, что мистеръ Пэламъ слѣдуетъ политическимъ традиціямъ своей семьи, и мнѣ казалось, что соціализмъ и... и побѣды труда...
Пэламъ отвѣчалъ привѣтливымъ тономъ, но лицо его было серьезнѣй, чѣмъ когда-либо:
-- Да вѣдь всѣ традиціи моей семьи, мистеръ Димсдэль, стоятъ за рабочее законодательство. Мой дѣдъ, консерваторъ по убѣжденіямъ, вотировалъ вмѣстѣ съ лордомъ Шэфтсбери за законъ о фабричной инспекціи, тогда какъ всѣ радикалы съ Брайтомъ и Кобденомъ во главѣ, вотировали противъ.
-- Но съ тѣхъ поръ радикалы кое-чему научились,-- возразить сэръ. Джонъ Уорикъ весело;-- мы -- партія прогресса. Твоя же партія, мой милый, боюсь, не научилась ничему. Она никогда ничему не научается; ты самъ знаешь -- въ этомъ ея слабость.
-- Къ сожалѣнію, это правда,-- отвѣчалъ Пэламъ.
Мистеръ Димсдэль представилъ сэру Джону, одного за другимъ, всѣхъ членовъ комитета, теперь уже украшенныхъ розетками. Появился предсѣдатель митинга, очень юный джентльмэнъ съ довольно хорошимъ положеніемъ въ обществѣ и весьма богатый, который добивался голосовъ избирательнаго округа, населеннаго рабочими.
Раздавшіеся снаружи крики и апплодисменты возвѣстили о приходѣ героя. Въ комнату вошли втроемъ Гаррисъ, его жена и Брандъ.
При входѣ троицы сэръ Джонъ сдѣлалъ шагъ назадъ, и его улыбка окаменѣла. Димсдэль нѣсколько нервный, но восторженный, подался впередъ, приготовляясь привѣтствовать знаменитыхъ гостей Общества.
-- Чрезвычайно радъ видѣть васъ обоихъ, господа. Привѣтствую васъ отъ имени Соціалистическаго Общества Рёссельсквера, которое, представляя собою идеи нѣкоторыхъ изъ наиболѣе передовыхъ мыслителей Великобританіи, можетъ по всей справедливости считать себя выразителемъ безмолвныхъ желаній трудящихся массъ этого великаго города.
-- Благодарю васъ,-- сказалъ Гаррисъ весело.