Девушка останавливается. Прислоняется к фонарю.
Мужчина и женщина в светлом кругу, две огромные тени соприкасаются.
— Мне хотелось бы услышать звук вашего голоса; это глупо, прошу прощенья.
Он говорит низким, глуховатым, но ясным голосом. Перед Франсуазой — белые зубы, загорелое лицо, крепкое тело; к ней склоняется сила.
Сказать она может только: «О, мосье!» Не радость, а тревога сковывает ее всю. Она схватилась за фонарь, чувствует холод чугуна на ладони.
Жаку хочется услышать ее голос. Лицо нежное, глаза синие, окаймленные длинными ресницами, носик тоненький, почти кукольный, но рот тяжелый и высокомерный. На шее лиловые жилки. Но он ждет голоса, движения, которое вдохнет жизнь в эту неподвижную игрушку.
— Ваше окно наверху, ваше окно — единственно симпатичное во всей этой куче домов.
Франсуаза опускает фонарь и тихо признается:
— Я иногда смотрю в окно; ищу солнце, я часто зябну за шитьем в моей тесной квартирке.
Губы едва приоткрылись, глаза опущены. Голос беззвучный, ровный. «Или я ей безразличен, или она глупа», — решает Жак,