И я -- глупец с затеями своими!
Хотел я Рим -- змеиное гнездо--
Разрушить, раздавить; а Рим давно --
Лишь куча мусора...
Рядом с Катилиной, через всю его жизнь, проходят две женщины -- демоническая и тихая -- те самые, которые проходят через жизнь всех героев Ибсеновских драм. Одна, соблазненная им когда-то, неотступно следует за ним по пятам; внешним образом она -- носительница призыва к восстанию; в глубине, напротив, она ищет только его гибели. Другая -- "утренняя звезда" Катилины и зовет его к тишине; он убивает ее своей рукой за то, что она, как ему кажется, "хотела его обречь на ужас полужизни".
Убивший свою утреннюю звезду и с нею имеете "все сердца земные, все живое и все, что зеленеет и цветет", и сам убитый другою женщиной, Катилина ждет пути "налево, в мрачный ад", но душа его попадает, вместе с душою убитой жены, "направо, в Элизиум". Это (несколько неумелое и наивное) окончание юношеской драмы и дало критике один из поводов считать Ибсена не демократом.
Сама наивная схематичность этого заключения говорит о его большой внутренней сложности, которой двадцатилетний юноша не мог преодолеть. Мало того, ее не преодолел, может быть, Ибсен и во всем своем дальнейшем творчестве. У меня нет ни времени, ни места, ни сил, ни права для того, чтобы развивать сейчас эту тему. Скажу только, что речь здесь идет не о демократии и не об аристократии, а о совершенно ином; вследствие того, критикам не надлежало бы особенно радоваться тому, что Катилина идет "направо". Вряд ли, это -- та спасительная "правость", которая дает возможность сохранить разные "вольности"; Ибсеновский Катилина, как мы видели, был другом не свалившихся с неба прочных и позитивных "вольностей"; он был другом вечно улетающей свободы.
Критикам надлежало бы, однако, обратить свое внимание на то, что Ибсен, на 48-м году своей многотрудной жизни, вне всяких революций, обработал, "вовсе не касаясь идей, образов и развития действия", и переиздал свою юношескую драму, которая заканчивается отнюдь не либерально: достойным Элизиума и сопричтенным любви оказывается именно бунтовщик и убийца самого святого, что было в ж и з н и, -- К а т и л и н а.
Апрель 1918.