Фигура Шиллера меньше, но она не менее дорога и близка нам, потому что Шиллер - последний великий европейский гуманист, последний из стаи верных духу музыки. Маркиз Поза в последний раз поет человечество; в следующую минуту о человечестве заговорят с кафедры, о нем нагромоздят томы почтенных книг.
Обе фигуры озарены широким пыльным солнечным лучом; закатный луч этот проникает, как будто, в круглое стекло старого храма в стиле барокко; этот храм - просвещенная Европа: прощальный луч постепенно гаснет, и в тенях, заволакивающих стены, открывается бездна, в которую смотрят оба.
Когда луч погаснет, храм просвещенной Европы погрузится во мрак; Шиллер будет рано похищен смертью для того, чтобы не вперяться глазами в этот чуждый ему сумрак и не слушать той невнятной для него музыки, которая возникает из сумрака. С Шиллером умрет и стиль гуманизма - барокко. Гете останется один - без юного Шиллера и без старого барокко; он различит во мраке очертания будущего; будет наблюдать языки огня, которые начнут скоро струиться в этом храме на месте солнечных лучей; Гете будет слушать музыку этого огня. Он, застывший в своей неподвижности, с загадочной двойственностью относящийся ко всему, подает руку Рихарду Вагнеру, автору темы огней в "Валкирии",- через голову неистовствующего, сгорающего в том же огне будущего, Генриха Гейне.
Все они - столь разные - будут уже равно одиноки и равно гонимы, потому что они одни - носители культуры и музыки будущего, заглушаемой пока нестройным хором голосов носителей безмузыкальной цивилизации. Эта тайная связь их между собой раскрывается хотя бы в двойственности отношений Гете к Гейне и Гейне к Гете.
3
Знамя гуманизма, которое бестрепетно держал Шиллер, судорожно подхватили сотни трепетных и нервных рук людей XIX века - века, исполненного непрестанной тревоги.
История культуры называет этот век "переходной эпохой, менее определенной, чем все предыдущие". Явления этой эпохи "поражают своей пестротой, отзывы о них и об их руководителях шатки и противоречивы; не от личного взгляда и не от случая зависит разногласие в суждениях самых серьезных умов... Мы видим удивляющее нас богатство содержания, и при этом - отсутствие цельного, ясного понимания и взгляда... процесс движения вперед, но без всякой сознательной гармонии или какой бы то ни было определенной цели; основная черта современного общества состоит в его разрозненности, в отсутствии всякого прочного единства. Во всех слоях общества мы замечаем необыкновенную тревожность, какое-то болезненное волнение и искание чего-то".
Слова, которые я сейчас цитировал, принадлежат Гонеггеру, исследователю, которого никак нельзя заподозрить в антигуманизме. Это - типичный ученый XIX века, рядовой исследователь, пытавшийся схватить общие черты столетия в шестидесятых годах. Каждый результат своих объективных наблюдений он пытается сейчас же истолковать на своем, характернейшем для эпигонов гуманизма, языке; так, например, говоря о том, что "характер века определяется массами гораздо вернее, чем отдельными личностями", он сейчас же прибавляет: "посредственность берет перевес; наш век теряет величие".
"Основное направление нашего века состоит в решительном отрицании, - продолжает Гонеггер. - Наш творческий дух посвящен преимущественно критике. Мы наследовали от второй половины прошлого столетия в теории - это отрицание, а на практике - перевороты. Правы ли те, кто полагает, что перевороты предвещают и ускоряют конец целого периода всемирной истории?"
В государственном отношении историк констатирует разъединение при общем стремлении к единству: "в обществе царит резкий, самому себе враждебный, индивидуализм в виде конкуренции"; "массы ропщут, писатели предрекают неотразимое падение дряхлой, изнеможенной Европы"; развитие торговли и промышленности "свидетельствует о дряхлости цивилизации" и, "отличаясь исключительным материализмом, наносит вред гуманизму". "Механизм - одно из главных зол нашего времени". "Наряду с государственными переворотами, производимыми революциями и контрреволюциями, ничто так не содействует распространению коммунистических идей, как контраст все более разительный между богачом и бедным... Расширяется пропасть между колоссальными богатствами и величайшей нищетой. Злоупотребления кредита, ажиотаж, биржевая игра, страсть к спекуляции, погоня за приобретением развращают современное общество..." "Кто не сознает, что социальный вопрос есть великий двигатель настоящего времени, а тем более будущего, - тот или слишком туп и ничего не в состоянии видеть, или слишком ослеплен и не хочет видеть..."