Горит мой день, будя ответы
В сердцах, приявших торжество.
Уже зловещая комета
Смутилась заревом его.
Она бежит стыдливым бегом,
Оставив красную черту,
И гаснет над моим ночлегом
В полуразрушенном скиту.
8 августа 1903
«Над этой осенью – во всем…»
Над этой осенью – во всем
Ты прошумела и устала.
Но я вблизи – стою с мечом,
Спустив до времени забрало.
Души кипящий гнев смири,
Как я проклятую отвагу.
Остался красный зов зари
И верность голубому стягу.
На верном мы стоим пути,
Избегли плена не впервые.
Веди меня. Чтоб всё пройти,
Нам нужны силы неземные.
11 августа 1903
Вербная суббота
Вечерние люди уходят в дома.
Над городом синяя ночь зажжена.
Боярышни тихо идут в терема.
По улице веет, гуляет весна.
На улице праздник, на улице свет,
И свечки, и вербы встречают зарю.
Дремотная сонь, неуловленный бред —
Заморские гости приснились царю...
Приснились боярам... – «Проснитесь, мы тут.
Боярышня сонно склонилась во мгле...
Там тени идут и виденья плывут...
Что было на небе – теперь на земле...
Весеннее утро. Задумчивый сон.
Влюбленные гости заморских племен
И, может быть, поздних, веселых времен.
Прозрачная тучка. Жемчужный узор.
Там было свиданье. Там был разговор...
И к утру лишь бледной рукой отперлась,
И розовой зорькой душа занялась.
1 сентября 1903
«Я был невенчан. Премудрость храня…»
Я был невенчан. Премудрость храня,
У Тайны ключами зловеще звенел.
Но Ты полюбила меня.
Ты – нежная жрица Лазурного Дня
Блуждая глазами, в подземных ходах
Искал – и достался мне камень в удел —
Тяжелый и черный. Впотьмах
Впился я глазами – и видеть хотел
Все жилы, все ходы и все письмена.
Но властный поток Твоих роз
Восставил меня. И на выси вознес,
Где Ты пробуждалась от зимнего сна,
Где Весна
Победила мороз.