Поздним вечером ждала
У кисейного окна
Вплоть до раннего утра.
Нету милого – ушла.
Нету милого – одна.
Даль мутна, светла, сыра.
Занавесила окно,
Засветила огонек,
Наклонилась над столом...
Загляни еще в окно!
Загляни еще разок!
Загляни одним глазком!
Льется, льется холодок.
Догорает огонек.
«Как он в губы целовал...
Как невестой называл...»
Рано, холодно, светло.
Ветер ломится в стекло.
Посмотри одним глазком,
Что там с миленьким дружком?.
Белый саван – . снежный плат.
А под платом – голова...
Тяжело проспать в гробу.
Ноги вытянулись в ряд...
Протянулись рукава...
Ветер ломится в трубу...
Выйди, выйди из ворот...
Лейся, лейся, ранний свет,
Белый саван, распухай...
Приподымешь белый край —
И сомнений больше нет:
Провалился мертвый рот.
Февраль 1908
Ревелъ
«Душа! Когда устанешь верить?…»
Душа! Когда устанешь верить?
Весна, весна! Она томна,
Как тайна приоткрытой двери
В кумирню золотого сна...
Едва, подругу покидая,
Ушел я в тишину и тень,
И вот опять – зовет другая,
Другая вызывает день...
Но мглой весеннею повито
Всё, что кипело здесь в груди..
Не пой, не требуй, Маргарита,
В мое ты сердце не гляди...
26 марта 1908
«И я любил. И я изведал…»
И я любил. И я изведал
Безумный хмель любовных мук,
И пораженья, и победы,
И имя: враг; и слово: друг.
Их было много... Что я знаю?
Воспоминанья, тени сна...
Я только странно повторяю
Их золотые имена.
Их было много. Но одною
Чертой соединил их я,
Одной безумной красотою,
Чье имя: страсть и жизнь моя.
И страсти таинство свершая,
И поднимаясь над землей,
Я видел, как идет другая
На ложе страсти роковой...
И те же ласки, те же речи,
Постылый трепет жадных уст,
И примелькавшиеся плечи...
Нет! Мир бесстрастен, чист и пуст!
И, наполняя грудь весельем,
С вершины самых снежных скал
Я шлю лавину тем ущельям,
Где я любил и целовал!
30 марта 1908 (Январь 1912)
«Их было много – дев прекрасных…»
Их было много – дев прекрасных.
Ущелья гор, хребты холмов
Полны воспоминаний страстных
И потаенных голосов...
Они влеклись в дорожной пыли
Отвека ведомым путем,
Они молили и грозили
Кинжалом, ядом и огнем...
Подняв немые покрывала,
Они пасли стада мои,
Когда я крепко спал, усталый,
А в далях плакали ручьи...
И каждая прекрасной ложью
Со мною связана была,
И каждая заветной дрожью
Меня томила, жгла и жгла...
Но над безумной головою
Я бич занес, собрал стада
И вышел горною тропою,
Чтоб не вернуться – никогда!
Здесь тишина. Здесь ходят тучи.
И ветер шелестит травой.
Я слушаю с заветной кручи
Их дольний ропот под горой.
Когда, топча цветы лазури
Копытом черного коня,
Вернусь, как царь в дыханьи бури, —
Вы не узнаете меня!