Мне хотелось прикоснуться к этому горлу руками, губами, мне хотелось впиться в него…
Зажав рот рукой, я потащил девушку сквозь темноту, слыша, как она скребет каблуками по гравию. Из лачуги раздался долгий стон, а затем — тишина.
И вдруг для меня перестало существовать все, кроме белого пятна ее шеи с пульсирующей жилкой, которое внезапно стремительно ринулось навстречу моему рту…
IV
В подвале было холодно — холодно и темно.
Я беспокойно заерзал на своей постели, моргнул, и распахнул глаза в черноту. Напрягая зрение, я приподнялся и сел, чувствуя, как изнутри поднимается холодная дрожь.
Я ощущал себя вялым, тяжелым, как насытившаяся рептилия. Зевнув, я попытался выхватить нить воспоминания из красного тумана, окутавшего мои мысли.
Где я был? Как очутился здесь? И что я делал?
Я снова зевнул. Рука потянулась ко рту. На губах запеклось что-то сухое и шелушащееся.
Я коснулся их, и тут же воспоминания хлынули потоком.