У выхода он догнал спутницу.
Она взяла его под руку. Они достигли городского вала. Темная чаща круто спускалась к Суле. За Сулой еле слышно мычала вечерняя равнина и, как на стебле, покачивался дальний огонь монастыря. Соколов и девушка стали карабкаться по тропе вниз. Камни, деревья и колючие кусты хватали их за ноги и руки. Ночь, обильная и влажная, пахла тут — в чаще так сильно, как нигде в городе. Наконец, он упал и пролил половину молока. Новый приток, шурша по камням и траве, потек в Сулу. Забелел дом — крытая очеретиной мазанка.
— Я не зайду, — сказал Соколов.
— Пролили! — упрекнула девушка.
— Допивайте! Я скажу, что молока не было. Потом они побежали к реке, полоскали кувшин, брызгались, считали, на сколько брызгов разбивается луна и столько же раз целовались. Потом вернулись к дому, хохоча и ласкаясь. У Соколова в Ромодане на запасном пути стояла своя теплушка, дом на колесах, омеблированная реквизированными вещами. Эта теплушка во главе продмаршрутов побывала за последние три месяца в Киеве, Питере, Москве, Вятке, Саратове, Жмеринке и чуть не ушла с ним, Соколовым, на Урал. Он рассказал ей.
— Возвращайтесь. Я непременно поеду с вами! — сказала она.
Санитарную часть дивизии Портичи (сам товарищ Портичи погиб в конной контр-атаке у станицы Батайск) обуяла медицина. Новый начальник санчасти, только что кончивший академию в Питере, еще не забыл правила Вирхова: чистота и антисептика дают победу. Штабная походная типография была завалена заказами оперативной и снабженческой частей. Санчасти пришлось прибегнуть к услугам типографии Лубенского уисполкома. Соколов еще до появления фруктового приказа внимательно прочел аккуратно по новейшим данным составленный приказ о сифилисе с полным перечислением признаков болезни и способов приобретения.
Он отвез один экземпляр своей команде.
Впрочем, жители Лубен больше солдат увлеклись новым приказом. Гимназистки срывали его со столбов и заборов и читали в тесной и уютной компании. Некоторые прятали на всякий случай. Кроме сифилиса, еще разве биржа труда и редиска пользовались неменьшим успехом. Добровольцы подступали к Полтаве, но в Лубнах два этажа биржи тряслись и чмокали, как динамо с большим напряжением. Приводные ремни — хвосты разных специальностей тянулись от дверей биржи ежедневно с Ю.-З. Сахар в городе исчез. Население заменило его редиской — белой конической и круглой красной. Ели утром с чаем, днем перед обедом, вечером с чаем и в промежутках. Впрочем, редиска уже кончалась и пошли яблоки.
Соколов привез команде в Ромодан хорошие вести: в случае дальнейшего отхода состав не будет дожидаться починки разрушенной линии Ромодан-Бахмач, а пойдет на Гребенку, где будет грузиться хлебом, а оттуда на Круты. Кроме того, маршрут перешел от наркомпрода в ведение войскового снабжения, что тоже было хорошо, так как устраняло путаницу в начальстве.