Судьба этих европейских стран была не менее разнообразна. Пиренейский полуостров, в настоящее время кажущийся одною из наиболее изолированных частей Европы, имел в высшей степени пеструю историю. Его древнейшие, известные нам обитатели, вероятно, были родственны пиренейским баскам. Они подвергались восточным влияниям в до-микенский период, пуническим влияниям, вторжениям кельтов, римской колонизации, нашествиям тевтонов, завоеванию маврами, а позднее, особому процессу отбора, которым сопровождалось изгнание мавров и евреев.
Англия не была изъята от этого рода перемен. Кажется правдоподобным, что в очень ранний период тип, встречающийся в настоящее время, главным образом, в Уэльсе и в некоторых частях Ирландии, занимал большую часть острова. Он был вытеснен набегавшими одна за другой волнами кельтского, римского и англо-саксонского переселений. Таким образом мы находим изменения повсюду.
История странствований готов, нашествие гуннов, в течение столь краткого промежутка времени, как одно столетие, перенесших свои жилища с границ Китая в самый центр Европы, служат доказательством громадных изменений в населении, происходивших в прежние времена.
Медленная колонизация также вызвала глубокие изменения как в крови, так и в распространении языков и культур. Может быть, поразительнейший пример такого изменения в недавнее время представляет постепенная германизация местности, расположенной к востоку от реки Эльбы, где после переселения тевтонов поселился народ, говорящий на славянских языках. Примерами подобных процессов могут служить постепенное поглощение кельтских общин, басков, в древние времена великая римская колонизация, а позднее, завоевание северной Африки арабами.
В прежние времена смешение никоим образом не ограничивалось народами, которые, отличаясь друг от друга по языку и по культуре, тем не менее принадлежали к довольно однообразному типу. Наоборот, разнообразнейшие типы южной Европы, северной Европы, восточной Европы и западной Европы, не говоря уже об элементах, устремлявшихся в Европу из Азии и из Африки, участвовали в этом долго продолжавшемся смешении народов.
Тем не менее существует одно коренное различие между ранними европейскими переселениями и нынешним заатлантическим. В общем, первые происходили в период, когда густота населения была, сравнительно, невелика. Не подлежит сомнению, что число индивидуумов, принимавших участие в образовании современных великобританских типов, было невелико по сравнению миллионами, сошедшимися для образования новой нации в Соединенных Штатах; и очевидно, что процесс смешения, происходивший и общинах, в которых насчитываются миллионы жителей, носит иной характер, чем процесс смешения, происходящий в общинах, в которых насчитываются тысячи жителей. Если оставить в стороне социальные преграды, несомненно способствующие, как прежде, так и теперь, обособлению народов, которые могли бы смешиваться, то казалось бы, что в более многолюдных общинах нового времени отдельные соединяющиеся элементы могли бы, благодаря своей сравнительной многочисленности, представляющей больше благоприятных случаев для обособления, менее изменяться.
В менее обширных общинах процесс смешения должен был быть чрезвычайно быстрым. Раз уничтожились социальные разграничения, количество чистых потомков одного из смешивавшихся типов значительно убывает, и четвертое поколение народа, первоначально состоявшего из различных элементов, окажется почти однородным. Впоследствии я еще вернусь к этому явлению.
Против этой точки зрения можно было бы возразить, что самое разнообразие местных типов в Европе доказывает однородность расовых типов, как, например, северо-западного европейского типа, средиземноморского типа, восточно-европейского типа, альпийского типа. Однако следует помнить, что у нас имеется историческое доказательство процесса смешения, и что относительная численность составляющих элементов достаточна для объяснения нынешних отношений.
По моему мнению, мы можем отвергнуть предположение существования чистого типа в какой-либо части Европы и такого процесса смешения крови в Америке, который отличался бы от всего происходившего в Европе в течение тысячелетий. Далее, мы не вправе предполагать, что рассматриваемое явление представляет собой процесс более быстрого смешения, чем то, которое преобладало в древние времена. Различие относится по существу дела к массам индивидуумов, участвовавшим в процессе.
Если мы ограничимся в данное время рассмотрением смешения европейских типов в Америке, то, по моему мнению, из сказанного выше станет ясно, что ощущаемое многими беспокойство относительно сохранения расовой чистоты нашей нации в значительной степени оказывается воображаемым. История Европы доказывает, что в течение чрезвычайно долгих периодов расовой чистоты нигде не существовало, при чем продолжавшееся смешение европейских типов не оказало какого-либо растлевающего действия ни на одну из европейских национальностей. Было бы также легко доказать, что у тех наций, спокойствие которых всего менее нарушалось, не оказывалось побуждений к дальнейшему прогрессу, и что они переживали периоды застоя. История Испании могла бы служить примером этого.