Я долго надъ трупомъ несчастной
Въ тоскѣ безнадежной рыдалъ!
Никто такъ глубоко, такъ страстно
Меня не любилъ, не ласкалъ...
И что-же! Умѣлъ-ли понять я,
Умѣлъ-ли вполнѣ оцѣнить
Любви безкорыстной объятья,
Себя въ нихъ и міръ весь забытъ?
Я гордой, ревнивой мечтою
Терзался,-- а страсти полна