-- И как?
-- Сносно.
-- Они мне показывали комнаты... да я не решаюсь. Дорого... да и душно будет.
У него сейчас же нашлась для нее комбинация.
Какой-то -- не то лакей, не то садовник, из русских -- предлагал ему, если не для себя, так для "благородной фамилии", целую дачу -- на самой вышке, с прекрасным видом, совсем особняк, с плоской восточной крышей, с прохладной комнатой нижнего жилья -- вроде английского "hall" -- двумя спальнями и столовой. Построил эту дачу какой-то иностранец, кажется, американец, -- а теперь забросил. Предлагавший дачу служитель надзирал за ней и жил в беседке, в садике, где были фиги, кипарисы и даже одна магнолия.
Он соглашался отдать и помесячно "по сходной цене" -- в ожидании развала сезона, т. е. конца июня. А до этого времени оставалось еще больше месяца.
-- Если вы не поладите здесь, -- сказал Лихутин, приближаясь к молодой женщине, -- я могу вам кое-что показать.
-- А вы как устроились?
Ее молодой взгляд ласково прошелся по нем.
Они оба уже интересовали друг друга и тон делался простой, дачный. Ему приятно было сознавать, что он не следит за собой, не конфузится и не напускает на себя обычного тона -- серьезного мужчины с репутацией ученого чиновника.