Вышла она на улицу. Надо взять на-право... Марья Трофимовна обогнула угловой домъ и глаза ея быстро прошлись вдоль всего троттуара.
VII.
Пошелъ уже седьмой часъ, когда Марья Трофимовна попала опять на Невскій, на перекрестокъ между Михайловской и гостинымъ дворомъ. Свѣтъ электрическихъ фонарей заставилъ ее на минуту зажмурить глаза. Она давно не попадала на Невскій и всего разъ, издали, переходя отъ Литейной на Владимірскую, видѣла голубое мерцаніе фонарей, съ дымчатымъ заревомъ, по ту сторону Аничкова моста.
Она не догнала Маруси. Но домой она не вернулась. "А можетъ быть, гдѣ-нибудь попадется",-- думала она, и внутренняя тревога все росла въ ней. Быстрыми шагами, глядя по сторонамъ, исходила она нѣсколько улицъ и переулковъ. Хотѣла-было броситься туда, гдѣ жила Маруся, да посовѣстилась... Сказать, что зашла такъ, просто?.. Она ужъ чѣмъ-нибудь да выдастъ свою тревогу. Да и не туда убѣжала Маруся. Непремѣнно на свиданіе съ нимъ, съ этимъ опереточнымъ пѣвцомъ. Для Марьи Трофимовны это было несомнѣнно.
И вотъ, когда она измучившись отъ ходьбы, хотѣла уже тащиться къ себѣ, ей точно въ голову что ударило вмѣстѣ съ мыслью: "на Михайловской улицѣ, около магазина гутаперчевыхъ издѣлій".
Почему около этого магазина? Она вспомнила, что онъ называется, "Макинтошъ". Да, Макинтошъ. Это слово повело за собой и другую подробность. Кто-то, не такъ давно, разсказывалъ ей, кажется, какая-то паціентка (она могла даже сказать: какая) признавалась ей въ своемъ "грѣхѣ". И "душенька" вызвалъ ее въ первый разъ къ этому самому "Макинтошу". Тутъ часто назначаютъ свиданія.
Все это крутилось въ головѣ Марьи Трофимовны. Придерживала она одной рукой салопчикъ и съ оглядкой переходила Невскій. Ноги, въ резиновыхъ высокихъ галошахъ, погружались въ снѣжную кашу улицы, цвѣта сухого толокна. Вверхъ и внизъ не смолкала ѣзда -- почти-что одни извощики. Часъ шелъ обѣденный для господъ, а въ театры еще было рано. По троттуару солнечной стороны, въ бѣловато-сизомъ свѣтѣ электрическихъ фонарей, двигалось много гуляющихъ, и разговоры гудѣли. Она начала вглядываться: все больше молодые мужчины, съ бородками, въ родѣ приказчиковъ, не мало и подростковъ, въ солдатскихъ шинеляхъ, въ барашковыхъ шапкахъ, съ приподнятыми цвѣтными тульями. Между ними мелькаютъ, особой походкой, женскія фигуры. На нихъ -- пальто съ узкими тальями; высокія шляпки такъ и торчать вверхъ, на иныхъ задорно, на другихъ смѣшно. Марья Трофимовна хорошо знала, что это за женщины. Но не всѣ были такія. Проходили и молодыя дѣвушки, по двѣ, по три, съ кавалерами, видомъ скорѣе на барышенъ похожи, чѣмъ на швей. Онѣ громко разговаривали, смѣялись.
Она повернула въ Михайловскую улицу. На-право будетъ магазинъ резиновыхъ издѣлій. Она была уже увѣрена, что любовныя свиданія назначаютъ всего чаще въ Михайловской: или около Европейской гостинницы, или, напротивъ, около магазина "Макинтошъ". Вотъ и магазинъ. Ей даже стало какъ бы немного совѣстно: точно она сама идетъ на свиданіе.
Народу проходило меньше. Около высокаго подъѣзда въ машинъ, она столкнулась съ брюнетомъ въ скунксовой шубкѣ на отлетѣ и бобровой шапкѣ, на бекрень. Онъ былъ рослый и лицомъ похожъ на армянина.
"Онъ, онъ!" -- прошептала она и ей захотѣлось остановить его, взять за руку, умолить "Христомъ-Богомъ" не губить ея дѣвочки. Она и остановилась-было. Прохожій тоже замялся на ходу: ему было неудобно пройти по троттуару, съуженному въ этомъ мѣстѣ.