— Вы это серьезно? — тихо спросила она.
— Вы видите, — с возрастающим волнением вымолвил Лука Иванович.
— Совсем серьезно? — повторила она. Рот ее раскрылся, и все лицо приняло небывалое выражение почти физической боли.
— А то как же? — смог сказать Лука Иванович и отвел голову от ее взгляда.
— Нет, не надо! — заговорила она вдруг горячо и сосредоточенно, но как бы подавляя звуки собственного голоса. — Не надо этого, Лука Иваныч, ради самого Бога, не надо!..
— Вам его не жаль?
— Про кого вы говорите?
— Про этого… Пахоменку…
— Оставьте его!.. Что мне до него за дело! Он — мальчик. Я про вас, Лука Иваныч…
Она смолкла и опустилась головой на подушку кушетки.